На войне и взрослые "взрослеют"...
На войне и взрослые "взрослеют",
Спросите, а разве может так вот быть?
Головы за час в бою белеют,
И во век той белезны не смыть.
Пусть сердца солдат не леденеют,
Вроде бы все тот же человек,
Только в лицах скулы каменеют,
А в глазах зимы холодный снег.
И скажу я так не понаслышке,
Папа был мобилизован в тридцать пять.
Тридцать пять, а вот в душе мальчишка,
И не знал, что значит воевать.
И не знал, что значит спать с армадой,
В ветхом камуфляжном блиндаже.
На войне нет выбора, так надо,
День, другой и ты привык уже.
Он не знал, как в день после знакомства,
Можно слышать, что уже "двухсотый" кто-то стал.
И что там в лучах весенних солнца,
БПЛА врага частенько пролетал.
И не думал он, что сослуживцы,
Будут так поспешно "уходить".
Будто календарные страницы,
Сорваны и их не оживить.
И на век запомнил взгляд мальчонка,
Встречного, на сельской целине.
Загнанного юного волчонка,
Все семь лет свои живущего в войне.
И конечно, бой, тот самый, крайний,
Где позицию отбили, хоть с трудом.
Залп где артиллерии коварный,
Руку перебил, как топором.
Да, случилось, то ли не бывает,
Семь часов борьбы и боли впрок,
Верно Бог один ответ лишь знает,
Как он выжить в тех условиях смог.
Папа справился, ведь русский дух бессмертен,
Выжил сам и другу смог помочь.
Для него тот день был милосерден,
А вот многие не пережили ночь.
На войне и взрослые "взрослеют",
Быстро понимают, что к чему,
Перед страхом больше не робеют,
Не боятся грозовую тьму.
Вот такой скачок, в годах и мыслях,
Каждый на войне преодолел.
В жизнь приходит много новых смыслов,
А не знавший скажет: "Повзрослел".
И меня такой скачок коснулся,
Был переживаниям предел.
И как папа мой с войны вернулся,
Я и сам заметно повзрослел.
На войне и взрослые "взрослеют",
Спросите, а разве может так вот быть?
Головы за час в бою белеют,
И во век той белезны не смыть.
Пусть сердца солдат не леденеют,
Вроде бы все тот же человек,
Только в лицах скулы каменеют,
А в глазах зимы холодный снег.
И скажу я так не понаслышке,
Папа был мобилизован в тридцать пять.
Тридцать пять, а вот в душе мальчишка,
И не знал, что значит воевать.
И не знал, что значит спать с армадой,
В ветхом камуфляжном блиндаже.
На войне нет выбора, так надо,
День, другой и ты привык уже.
Он не знал, как в день после знакомства,
Можно слышать, что уже "двухсотый" кто-то стал.
И что там в лучах весенних солнца,
БПЛА врага частенько пролетал.
И не думал он, что сослуживцы,
Будут так поспешно "уходить".
Будто календарные страницы,
Сорваны и их не оживить.
И на век запомнил взгляд мальчонка,
Встречного, на сельской целине.
Загнанного юного волчонка,
Все семь лет свои живущего в войне.
И конечно, бой, тот самый, крайний,
Где позицию отбили, хоть с трудом.
Залп где артиллерии коварный,
Руку перебил, как топором.
Да, случилось, то ли не бывает,
Семь часов борьбы и боли впрок,
Верно Бог один ответ лишь знает,
Как он выжить в тех условиях смог.
Папа справился, ведь русский дух бессмертен,
Выжил сам и другу смог помочь.
Для него тот день был милосерден,
А вот многие не пережили ночь.
На войне и взрослые "взрослеют",
Быстро понимают, что к чему,
Перед страхом больше не робеют,
Не боятся грозовую тьму.
Вот такой скачок, в годах и мыслях,
Каждый на войне преодолел.
В жизнь приходит много новых смыслов,
А не знавший скажет: "Повзрослел".
И меня такой скачок коснулся,
Был переживаниям предел.
И как папа мой с войны вернулся,
Я и сам заметно повзрослел.