В песне Е. Аграновича «От героев былых времён не осталось порой имён» есть слова: «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой». Я согласна с этими словами, в каждой семье есть свои герои. В моей семье нет информации — были ли мои предки на фронте, но точно были «дети войны». До сих пор такого определения нет, но дети той поры есть, и они познали все тяготы, лишившись детства. Оно было украдено фашистами. Мой рассказ о детях войны моей семьи. Все сведения мои родители собирали от своих родственников. То поколение было немногословным, начинали рассказывать про военное детство, у них выступали слёзы. Моя прабабушка, Баранова А. К. (1926–2011), была 13-м ребёнком в семье. Когда ей было 3 года, умерла мама. Отец женился, и у мачехи жить было тяжко. Она их не любила, они были для неё обузой. Жили они в Мордовии, в д. Чапаевка. Когда началась Великая Отечественная война, прабабушке было 14 лет, она пошла работать на завод по изготовлению снарядов. Ей пришлось прибавить 1 год, сказав, что ей 15 лет, т. к. её не хотели брать на работу. На заводе она не дотягивалась до станка, и приходилось подставлять под ноги ящик. Пока работали, некогда было думать о еде, хотя очень хотелось есть. Рано прабабушка повзрослела. Во взрослой жизни потом для неё было главное, чтоб всегда на столе был хлеб. Она сама его пекла. Очень бережно относилась к еде, никогда ничего не выкидывала. Прабабушка прожила 84 года. Имела статус «Труженик тыла» и была награждена медалями. Мой дед, Шпирук И.А. (1941-2004), родился и жил на Украине. Он мало что рассказывал, т.к. был сам ещё мал, когда началась война. Но один момент он рассказал маме: когда ему было 2 г., немцы пришли в деревню и кто-то из фашистов выдернул его за ногу из рук матери, т.к. он плакал, и с размаху бросил его о двери сарая. Даже подумав, что с малышом так поступили, мурашки по телу. Моя бабушка, Герасимова Т.П. (1930-2024), прожила 94 года. Мы много с ней разговаривали о её детстве. Бабушка была нетороплива, говорила, как будто вновь проживала те дни. Как начинала плакать, я переводила тему разговора. Её семья была большая — 10 детей. Когда началась Великая Отечественная война, ей было 11 лет. Жили они в Томской области, в д. Полёвка, куда были сосланы родители бабушки в 30-е годы из Алтайского края. О начале войны они узнали от уполномоченного, который приехал и объявил о наборе на фронт добровольцев. Из деревни взяли 30 человек, а вернулись трое. Зимой в школу бабушку носила тётя, т.к. нечего было обуть. После уроков уносила домой. Летом все дети работали в поле: пололи пшеницу, рожь, картофель. Осенью ездили на покос, ставили копны сена, собирали шиповник, берёзовую почку, шишки, рыбачили. Всё отправлялось на фронт. Сами что успевали в лесу поесть, то и ели. Дети ничего за работу не получали. Хоть и не было в наших краях войны, но детства не было у детей. Был холод и голод — приходилось есть траву. Пока шла война, часто приходили похоронки, и всей деревней оплакивали погибших. О ходе войны узнавали из сводок, которые передавали по радио. На деревню было одно радио — чёрная тарелка, которая висела на столбе, все подходили к столбу и слушали новости. На одежде бабушки было больше заплаток, чем самой одежды. Её отец был сапожником, он сшил детям бахилы со старого портфеля. Портянок, а тем более носков не было. Отец оборачивал ноги мягкой травой. Детям всегда хотелось поиграть. Играли в лапту, прятки, в мяч. Мяч делал отец из шерсти коров, которые были только в колхозе. Когда корова линяла, брал шерсть, скатывал в комок — это был мяч. Засыхая, он становился твёрдым, а попадая в ногу, оставлял синяки — было больно. Отец бабушки не попал на фронт, т.к. в 30-е годы его, как кулака, посадили в тюрьму. Потом направили на строительство Новосибирского театра оперы и балета. На стройке он потерял глаз. Когда он вернулся в деревню, его не взяли на фронт. Зимой очень хотелось гулять, кататься с горки, но тёплой одежды не было, скатывались и бежали домой на русскую печку отогреваться. Электричества не было, были лишь фитильки: рыбий жир наливали в ёмкость, обмакивали лоскуток, поджигали, так получалось что-то наподобие свечи. Бывало, что родители топили печь, открывали дверцу и при таком свете сидели. Вся копоть шла в избу. Дрова были сырые, плохо растапливались, было холодно. От комаров отец жёг гнилушки – все выходили на улицу. Заходили в прокопчённую избу и ложились спать. Об окончании войны и нашей победе им объявили на уроке. Не описать того чувства – как они радовались! Были слёзы радости. Радовались, что теперь можно будет поесть, что не нужно будет всё отдавать на фронт. После окончания войны бабушка выучилась на учителя начальных классов. Долгое время работала учителем начальных классов, а потом воспитателем. Когда в районе шли праздничные мероприятия, посвящённые Дню Победы, я всегда ходила с бабушкой на них. Она имела статус «Труженик тыла» и награждена медалями. Очень она переживала, что началась СВО, гибли военные и мирные жители. Было очень горько, что в начале жизни была война и в конце её жизни опять война. Дети войны испытали много горя, трудностей. Разговаривая с бабушкой, слушая рассказы родителей про прабабушку и дедов, я понимаю, что это были люди с железной закалкой души. Но они не стали чёрствыми. И закалка души, и память о предках, которая передаётся из поколения в поколение, даёт возможность противостоять на линии СВО нашим бойцам в нынешние дни. В память о родных мы с моей семьёй помогаем участникам СВО: плетём сети, собираем гуманитарный груз. В школе я третий год работаю над проектом про героев-земляков СВО. Благодаря проекту в школе появились 6 стендов с биографией и портретами героев. Мы проводим экскурсии. Наша задача, как поколение Победителей, — помнить прошлое, чтобы было светлым будущее. Каждый год в Бессмертном полку с нами в строю мои родные — «дети войны». Я с гордостью несу их портреты, понимая, что благодаря и их вкладу в Победу мы имеем мирное небо над головой, которое в настоящее время защищают бойцы на СВО.